Латвийская Рабочая гвардия. Часть 4. Забытые герои 1941 года

Авторы научной работы — Гусев Игорь Николаевич, Жагарс Эрик Адольфович


2-й латышский добровольческий полк, включённый в состав 125-й стрелковой дивизии 8-й армии, 16 июля получил приказ выступить на фронт, а 18 июля уже вступил в боевые действия против немецких войск в районе Одисте—Лальси—Лейе (севернее озера Выртсъярв). Завязались бои, которые с переменным успехом продолжались до 22 июля, когда полк получил приказ отойти к Пуурмани и занять там оборону. Высланная во время движения полка разведка донесла, что к его позициям движется моторизованная колонна немцев. Находчивость проявила группа разведчиков, которой командовал Полис. Когда быстро продвигавшаяся разведка столкнулась с колонной немецких мотоциклистов, которая следовала по дороге, хладнокровие Полиса и знание им немецкого языка позволили группе уйти. Захваченный в плен немецкий ефрейтор сообщил, что его дивизия прибыла 15 июля из Франции и перед ней была поставлена задача «в маршевом порядке следовать до Таллина». Пленный также сообщил, что целью колонны является окружение 125-й стрелковой дивизии [30].


Латышские добровольцы устроили засаду недалеко от местечка Лальси и неожиданно напали на крупный немецкий отряд, продвигавшийся в северном направлении. В результате короткого боя гитлеровцы были разбиты. Рабочегвардейцы захватили 2 легковые машины, 82 велосипеда и много различного оружия [31]. Успешные действия части, «которой командовал тов. Ульпе» отмечала газета «Правда» № 288, 17 октября 1941 г.


Следует отметить, что полк сражался не в полном составе [32]. Согласно приказу командования 8-й армии, в число его подразделений должен был войти также Елгавский рабочий (истребительный) батальон под командованием Кришьяна Жубитиса, однако до вступления полка в бой объединение не состоялось, так как Елгавский батальон оперировал против отрядов эстонских националистов рассредоточено: штаб батальона и одна из его рот разместились в Курси, другая рота находилась в Йыгева, а третья рота выполняла в районе Лохусуу задание по охране дорог и мобилизации лошадей для нужд армии. Помимо того, отдельно от основных сил полка действовала его 7-я рота, которая по заданию штаба 125-й стрелковой дивизии несла одним взводом комендантскую службу в Тарту, а остальными силами держала оборону на делящей город пополам реке Эмайыги.


В это время общая обстановка на данном участке фронта ухудшилась. Гитлеровцы, обладавшие перевесом в живой силе и технике, вышли в тыл 125-й и 48-й стрелковым дивизиям, прикрывавшим район Тарту.


Боевые действия латышских рабочих полков на территории Эстонии

Латышские добровольцы получили приказ занять оборону севернее Элиствере и сдерживать натиск врага. Оторвавшись от противника, полк 23 июля основными силами совершил переход и занял новые позиции. На следующий день во время налёта вражеской авиации был убит командир полка К. Улпе и тяжело ранен комиссар К. Циелавс. Последний передал командование начальнику штаба Я. Скрастыньшу (который также вскоре погиб), а комиссаром полка назначил военкома 2-го батальона Э.Озолиньша [33]. 25 июля, во второй половине дня немецкие войска атаковали позиции латышских добровольцев. Полк на протяжении семи часов стойко оборонялся и отошёл к северо-востоку лишь после того, как противник открыл сильный миномётный огонь [34].


Криш Годкалн

26 июля оказавшиеся в окружении части Красной Армии [35] предприняли попытку прорваться на северо-восток, к городу Муствээ. Бой был исключительно ожесточённым, обе стороны понесли большие потери. Погиб командир 2-го батальона 2-го латышского рабочего полка К.Годкалн. Группа советских войск вырвалась из кольца, но 466-му стрелковому полку 125-й стрелковой дивизии и латышскому полку пробиться не удалось. Выйдя из боя и сосредоточившись в болотистой местности, эти части произвели перегруппировку и предприняли новую попытку прорваться, которая, однако, также оказалась безуспешной. Тогда было принято решение выходить из окружения небольшими подразделениями.


Немецкие пулемётчики из 291-й дивизии, лето 1941 г.

Прорывавшиеся группы включали красноармейцев, бойцов 2-го латышского полка, бойцов Тартуского истребительного батальона, местных советских и партийных активистов. Они несли на себе оружие, снаряжение и раненых товарищей, громя по пути небольшие вражеские подразделения. 30 июля, например, одна из групп решила атаковать немецкий сапёрный батальон в имении Роэла. Перед боем была проведена разведка, а находившийся в рядах атакующих комсорг Роэлаской волости П.Пенков помог точно наметить объекты нападения. Атакующие действовали несколькими группами. Удар был молниеносным. Одна из групп захватила и сожгла сарай, где находилась вражеская огневая точка, прикрывавшая подступы к имению, а вторая овладела мостом, отрезав гитлеровцам путь к отступлению. Затем бой был перенесён в имение. «В аллеях парка, где были размещены немецкие пулемёты, произошли рукопашные схватки. Сопротивление врага было сломлено… Продолжалось лишь сражение за жилое здание. У главного входа двое латышей бросили в окна гранаты, потом ворвались в дом. ,,Быстрее, быстрее!” -- передавался приказ. Один из латышей облил грузовые машины бензином -- я их поджег. После войны, когда я посетил Роэла, местные краеведы мне рассказали, что огонь уничтожил 48 грузовиков и 40 мотоциклов, кроме того, склад и передвижные авторемонтные мастерские», -- вспоминал впоследствии К. Метсаотс, один из бойцов Тартуского истребительного батальона [36]. Во время этого боя, прикрывая отход товарищей, был тяжело ранен в обе ноги политрук Карлис Розенбергс. Схваченный немцами, он был расстрелян 4 сентября 1941 г. [37].


4 августа в районе местечка Тудулинна многие бойцы 466-го стрелкового и 2-го латышского полков вышли из окружения. В последующие дни рабочегвардейцы полка совместно с добровольцами из местного населения провели несколько операций против отрядов эстонских националистов. Командование полка поддерживало тесный контакт с партийными и советскими органами на местах, решало с их помощью вопросы снабжения и координировало свои действия с эстонскими добровольческими подразделениями. Местные активисты помогали ориентироваться в незнакомых местах, сообщали о расположении националистических групп и регулярных частей немецкой армии.

11 августа новым командиром 2-го латышского полка был назначен Ф.Пуце, комиссаром – А.Деглав, начальником штаба Г.Брозиньш. В местечке Йыхви произвели переформирование части. В её состав теперь вошёл Елгавский добровольческий батальон. Кроме того были созданы кавалерийский эскадрон и велосипедная рота. Это повысило мобильность полка и позволило совершать быстрые броски в лесах и болотах Выруского уезда, где на машинах не всегда можно было проехать.



Эстонские националисты добровольно вступают в ряды германских вооружённых сил

Дислоцируясь в районе Йыхви, полк выполнял в основном задания по борьбе с вооружёнными группами эстонских националистов и охране коммуникаций советских войск. Германские спецслужбы ещё до начала войны готовили на территории Финляндии эстонских диверсантов, намереваясь использовать их в ходе боевых действий. Об этом, в частности, пишет известный немецкий разведчик Оскар Райле [38]. Латвийским рабочегвардейцам приходилось вести борьбу с немецкой агентурой. Ряд действий такого рода был проведён совместно с отрядами эстонских добровольцев. Так, например, в начале августа объединённый отряд, состоявший из 1-го батальона латышского полка под командованием П.Догадова и кавалерийского эскадрона Тартуского добровольческого батальона провёл крупную операцию по очистке от антисоветских и диверсионных отрядов богатой лесами и болотами местности, расположенной к югу от шоссе между Раквере и Йыхви. В результате этой операции был уничтожен ряд неприятельских групп [39].


Боец Красной Армии ведёт огонь по врагу

О действиях латышских добровольцев, против эстонских националистов, можно судить по заметкам, опубликованным в нацистских газетах, выходивших в Эстонии в период немецкой оккупации. Так, в июле 1941 года возле хутора Кааве (Йыгеваский район) отряд «омакайтсе» напал на местных советских активистов. Это нападение было отбито бойцами латышского истребительного батальона [40]. В другой заметке отмечается, что наличие в районе Торма латышских и эстонских добровольческих батальонов мешало группам антисоветских повстанцев наладить связь с регулярными германскими войсками [41]. Газеты сообщали также об успешном бое латышского добровольческого батальона с немецким подразделением у местечка Латкалу (Вильяндиский район), в ходе которого гитлеровцы имели потери [42]. Сведения о боевых действиях латышей на территории Эстонии можно найти в сборнике, изданном в Швеции в 1957 г., где сообщается об отступлении отряда «омакайтсе» под натиском латышского истребительном батальона в болото Умбузи [43].


Между тем обстановка резко обострилась. 7 августа 1941 г. немецкие войска у местечка Кунда прорвались к Финскому заливу и рассекли тем самым фронт обороны 8-й армии надвое. 10-й стрелковый корпус, действовавший в районе Таллина, оказался изолированным от 11-го корпуса, находившегося в районе Нарвского перешейка. Ослабленные в предшествовавших боях части последнего стали отходить к реке Нарва и 17 августа у города Нарва перешли на её правый берег -- в Ленинградскую область.


12 августа штаб 125-й стрелковой дивизии приказал латышскому полку выйти на рубеж Арвиты—Копли—Пагари—Рауди, чтобы прикрыть дороги, ведущие с юга на Йыхви [44], через который отходили к Нарве части дивизии. Это стало последним боевым заданием, которое латышские добровольцы выполняли на территории Эстонии. Перед этим командование полка в сопровождении ездовых отправило ленинградцам 220 породистых коров, 30 лошадей и 3 племенных быков, отбитых у местных националистов [45]. Отходя с рубежа на рубеж, рано утром 16 августа полк по берегу Нарвского залива пересёк границу Эстонии и достиг селения Верхняя Лужица, где сосредоточились боевые подразделения и тылы. В это время в районе Кингисеппа гитлеровцы, форсировав реку Луга, вышли в расположение находившихся там артиллеристов, которые, не имея стрелкового прикрытия, попали в крайне тяжёлое положение. Латышский полк, находясь на этот раз в подчинении 191-й стрелковой дивизии, получил задачу атаковать врага у деревни Кошкино и обеспечить вывоз артиллерии. 23 августа рабочегвардейцы стремительной атакой выбили немцев с занимаемых ими рубежей и затем два дня стойко обороняли эти позиции. За это время удалось полностью вывезти орудия, боеприпасы и тракторы в безопасное место[46]. От Кошкино полк под непрерывными ударами авиации и зачастую артиллерии был вынужден отойти к деревне Ицепина, а затем к Копорью, у которого занимал позиции на стыке между 268-й и 191-й стрелковыми дивизиями. 3 сентября латышский полк получил приказ сосредоточиться у деревни Устье к северу от Копорья, вблизи Финского залива [47].


Фрицис Пуце

Бойцы полка были утомлены длительными переходами и ожесточёнными боями. Личная одежда, в которой добровольцы сражались с первых дней, изрядно истрепалась. 28 августа, например, начальник штаба полка Г. Брозиньш записал в своём дневнике: «Зябнем, так как плохо одеты, многие босиком, только в синих гимнастёрках да изодранных брюках» [48]. В Устье личный состав получил военное обмундирование, так что теперь «ребята, -- как далее отметил Г. Брозиньш, -- одеты как картинки» [49]. Впервые за долгий боевой путь латышским добровольцам было выдано денежное довольствие. В тот же день из полученных средств они добровольно внесли в фонд обороны 10 тыс. рублей [50]. 6 и 7 сентября бойцы приняли присягу и были зачислены в кадры Красной Армии. Отныне полк, преобразованный в регулярную часть, получил наименование «76-й отдельный латышский стрелковый полк». Командиром полка был утвержден Ф. Пуце, возглавлявший 2-й латышский полк с 11 августа.


Георг Брозиньш

В полку к этому времени остался 381 человек. Он состоял из четырёх стрелковых рот (их командирами и политруками были, соответственно, Макс Гуревич и Х. Перманд, А.Горохов и Б.Вайливилас, В.Саше-Заша и К.Репе, А.Круминьш и Ф.Бергманис), объединённых в два батальона (1-м командовал Янис Паневиц, 2-м -- Кришьян Жубитис), конного взвода (командир -- Н. Криевс), транспортной роты (командир -- С. Феодоров, политрук -- Зелма Лутере) и санитарного взвода (командир -- Я. Плацис, политрук -- Лидия Васкс). На вооружении полка были винтовки, один станковый и три ручных пулемёта, три автомата ППД и 15 полуавтоматических винтовок; имелась 91 лошадь (из них 21 -- в конном взводе), четыре грузовые и одна легковая автомашины. Из числа командиров четверо -- Ф. Пуце, Г. Брозиньш, М. Гуревич, Х. Перманд -- сражались в рядах интербригад в Испании.

На собрании, где присутствовало 200 человек, приняли резолюцию с обращением к Комитету Обороны города Ленинграда: «Мы, командиры, политработники и бойцы 76-го отдельного латышского стрелкового полка, торжественно клянёмся защищать колыбель Октябрьской революции -- город Ленина -- и до последней капли крови, не жалея сил, обещаем бороться до окончательной победы над фашизмом и до изгнания последнего изверга с нашей земли. Фашистам не видать нашего любимого города Ленинграда» [51].


Арнольд Крауклис

В полку было хорошо организовано питание. Бойцы, находившиеся на передовой, регулярно получали горячую пищу в термосах, что было заслугой старшин рот К.Миллера, П.Шнейдера, Э.Аудериньша, А.Крауклиса [52]. Однако полк не имел своей санитарной части, в нём не было даже врача. Медицинскую помощь раненым оказывали сёстры, не имевшие специального медицинского образования. По просьбе командования полка медико-санитарным отделом 8-й армии в полк был направлен военный врач III ранга А. Михайлов, который сумел быстро организовать медицинскую службу и эвакуацию раненых в госпитали.


Вечером 8 сентября передышка закончилась. По приказу штаба 8-й армии 76-й полк был переведён в Ораниенбаум. Через день последовал новый приказ -- войти в подчинение 11-й стрелковой дивизии и занять оборону у деревни Ропша. Командир дивизии поставил перед полком и другими частями задачу выбить гитлеровцев из Ропши.


Бой на дальних подступах к Ленинграду

К тому времени обстановка под Ленинградом стала весьма напряжённой. 25 августа группировка германских войск, прорвавшихся в обход Луги в район Чудово, при активной поддержке авиации возобновила наступление. Ослабленные в предшествовавших боях советские части начали отходить на Кириши и Пушкин, оголив направление на Мгу. Воспользовавшись этим, немцы 8 сентября захватили Шлиссельбург, в результате чего Ленинград оказался блокированным с востока. С этого времени сообщение с городом поддерживалось только по Ладожскому озеру и по воздуху, что значительно осложнило оборону. Одновременно противник предпринял наступление своим левым крылом юго-западнее и южнее Ленинграда, стремясь разгромить советские войска, оборонявшиеся в Красногвардейском (Гатчинском) и Слуцко (Павловско) —Колпинском укреплённых районах, и прорваться в Ленинград. 9 сентября на узком (до 60 км) участке от Ропши до Колпино перешли в наступление 11 германских дивизий, активно поддерживаемых авиацией и артиллерией [53].


Деревня Ропша находилась в полосе главного удара немецких войск, поэтому здесь разгорелись тяжёлые кровопролитные бои. Подступы к деревне непрерывно бомбила авиация и обстреливала артиллерия. 10 сентября при выдвижении на огневой рубеж 76-й латышский полк только от артиллерийского огня потерял ранеными и убитыми 30 человек [54].


12 сентября подразделения полка перешли в наступление. Г.Брозиньш в этот день записал в своём дневнике: «Приказ – в 05.00 перейти реку и выгнать врага из Ропши. Ребята просто героически проводят атаку. Переходят реку вброд. Захвачен 1 пленный, пулемёты и ленты. Контрудар немцев вынуждает отойти… Отличились товарищи Вилхелм Данишевский, Жанис Нейхофер и Роберт Импе. Днём бешенный огонь по позициям и командному пункту» [55].


Эдгар Зариньш

Тяжёлые бои за Ропшу продолжались до 14 сентября. Деревня несколько раз переходила из рук в руки. Особенно упорные схватки происходили в массивных корпусах ткацкой фабрики, расположенной у реки. В ходе боёв полк понёс новые потери -- вышли из строя 73 бойца и командира [56]. Смертью героя пал командир взвода 4-й роты Эдгар Зариньш. 23 декабря 1941 г., когда полк уже был расформирован, боевой листок 3-й роты одного из батальонов 11-й стрелковой дивизии писал: «Он держался со своим подразделением до последней возможности и не отступил без приказа. Позиции были оставлены лишь тогда, когда осталось в живых 3 человека, среди которых один был ранен. Зариньш скончался от ран, но не отступил ни на шаг» [57].


В ночь на 14 сентября подразделения 76-го отдельного латышского стрелкового полка отошли на северо-запад, к деревне Михайловское, где в течение последующего дня отбивали немецкие атаки. Отважно действовал старший сержант Я. Зушевич. Когда бойцы были прижаты к земле миномётным и пулемётным огнём, он первым поднялся в атаку и увлёк за собой остальных, в результате чего был сбит вражеский заслон. Янис Зушевич, бывший подпольщик и политзаключённый, пользовался в полку большим уважением. Благодаря его бдительности полковая разведка в районе Кошкино обнаружила переодетых в красноармейскую форму гитлеровцев, пытавшихся зайти в тыл советским войскам [58].


15 сентября полк получил приказ отойти на участок северо-западнее Олики и занять позиции у дороги напротив этой деревни. Снова завязались упорные бои, в ходе которых немцам удалось прорвать линию фронта сильно ослабленных частей 8-й армии и отбросить их в сторону Ораниенбаума (ныне Ломоносов). Одновременно была прорвана оборона левого соседа 8-й армии -- 42-й армии, в результате чего противник овладел Красным Селом, Урицком и вышел к Финскому заливу в районе Стрельны на фронте протяжённостью около 20 км, создав тем самым ещё большую угрозу Ленинграду. 8-я армия находилась теперь на Ораниенбаумском «пятачке», отрезанная от остальных сил Ленинградского фронта. Связь с ней можно было поддерживать только по Финскому заливу, который здесь насквозь простреливался врагом.


Удерживая Ораниенбаумский плацдарм, 8-я армия сыграла важную роль в обороне Ленинграда. В решающий момент она отвлекла на себя с направления главного удара три пехотные и одну охранную дивизии противника [59]. В ожесточённых боях за удержание Ораниенбаумского плацдарма участвовали и воины 76-го отдельного латышского стрелкового полка. Отражая натиск превосходящих сил противника, полк к 23 сентября был вынужден с частями 11-й стрелковой дивизии отойти к деревне Агакули (15-17 км северо-западнее Ропши), где получил приказ занять позиции у канала севернее деревни и оставаться на второй линии обороны. При отходе был вторично контужен и надолго вышел из строя командир 2-го батальона К.Жубитис. Батальон возглавил Роберт Импе, смелый и решительный командир, о котором армейская газета писала, что он «ходит первым в атаки, не раз со своим подразделением выбивал немцев из окопов, фашисты знают его тяжёлую руку» [60].


Боевые действия латышских подразделений под Ленинградом осенью 1941 г.

В результате упорного сопротивления советских войск наступательные возможности немецкой армии под Ленинградом иссякли. Впервые с начала войны вермахт в бессилии остановился перед крупным стратегическим объектом. Фронт в этом районе начал стабилизироваться.


В районе Агакули, где находился 76-й латышский полк, действовала немецкая 291-я пехотная дивизия, части которой (504-й, 505-й, 506-й пехотные полки) 23-29 июня 1941 г. испытали на себе удары героических защитников Лиепаи. О боях дивизии под Агакули её историограф В. Конце пишет: «24 сентября после налётов немецкой авиации были атакованы высоты у Агакули. На следующий день после перегруппировки соседей последовало наступление 504-го полка на Томуси. Сначала были достигнуты кое-какие результаты, но вскоре пришлось отдать Томуси противнику. Было достигнуто положение, когда фронт стабилизировался» [61].


Подразделения 8-й армии прибегали к тактике активной обороны, периодически атакуя немцев, с тем чтобы приковать их к плацдарму. Латышский полк, например, 26 сентября получил приказ атаковать высоту 76.3 у Агакули. Вот как описывает этот бой командир 1-й роты Ж. Нейхофер: «Задание серьёзное: занять сильно укреплённую высоту. Другие части потерпели неудачу. План готов. Необходимо действовать с хитростью. Нам придают один танк. Задание танку -- привлечь на себя внимание. Он идёт по правую сторону горы, а мы ползём через кусты с левой стороны. Командир полка Фрицис Пуце ползёт, как угорь, впереди других. Нас немного -- только шестьдесят [62], но это закалённые в боях бойцы. Танк работает прекрасно. Немцы нас не замечают. Когда танк прекратил огонь, раздалась команда: ,,Вперёд!” Не прошло и получаса, как высота была занята… Противно смотреть на раненых фрицев с перекошенными от страха лицами. Просят, чтобы не стреляли. Мы не убийцы...» [63]. Были захвачены трофеи: пулемёты, миномёты, винтовки, патронные ленты и т.д.; кроме того, было взято 4 пленных [64].


Далее следовало выбить противника из деревни Агакули. После тщательной подготовки и получения пополнения (40 красноармейцев) [65] бойцы полка под вечер 29 сентября при поддержки танка снова двинулись в атаку. Они вплотную подошли к деревне, однако, попав под сильный огонь, были вынуждены залечь, а затем отойти на исходный рубеж. Во время атаки вражеская пуля сразила командира полка Фрициса Пуце, который шёл впереди своих солдат. Лишь на третий день Роберту Импе с несколькими бойцами удалось вынести тело Ф.Пуце с поля боя. Командир был похоронен с почестями недалеко от штаба полка у канала. Вспоминая погибшего, Г. Брозиньш писал: «Как тяжело ему было отступать! Ни его характер, ни убеждения не терпели отступления перед врагом. Каждый шаг при отступлении от Риги до Ленинграда под напором превосходящих сил немцев был болезненным и тяжёлым, как по острым камням...» [66].



Ян Паневиц, командир 76-го отдельного латышского стрелкового полка.

Командование полком принял на себя Я. Паневиц. «Паневиц -- участник первой мировой войны... Он учил молодежь, как надо сражаться. Требуя дисциплинированности от других, он в то же время был строг к себе. 25 сентября 1941 г. вражеская пуля ранила Паневица в голову. После перевязки в санбате его уже видели на передовой. Он твёрдо выполнял обязанности бойца -- был первым при наступлении, а если обстановка требовала, отступая, уходил последним», -- вспоминает о Я. Паневице один из его соратников [67].


Вместо получившего контузию комиссара полка А.Деглава его обязанности временно стал исполнять комсорг Я. Райд – комсомольский активист из Тарту, который в Эстонии был прикомандирован к полку как оперативный работник.

В составе 80-й стрелковой дивизии латышские добровольцы продолжали вести бои вблизи деревни Агакули. 2 октября по приказу штаба 8-й армии утомлённый многодневными непрерывными боями 76-й отдельный латышский стрелковый полк был отведён на полтора километра от передовой линии в резерв командующего армией.


Латышский доброволец, рабочий одного из рижских заводов Вейстур Зултерс

После короткой передышки полк занял оборону у берега Финского залива в Новом Петергофе, на крайней восточной оконечности Ораниенбаумского плацдарма. Его соседом справа был 163-й стрелковый полк 11-й стрелковой дивизии, слева же было море. 6 октября воины-латыши пережили волнующие минуты: к ним для пополнения прибыла группа бойцов и командиров 1-го латышского добровольческого рабочего полка (командир Ж.Фолманис), которые, как отмечалось выше, после эвакуации из Таллина были собраны в начале сентября в Кронштадте, а затем переброшены в район Стрельны. Полк пополнялся и за счёт других латышей, направляемых в его состав согласно приказу командования 8-й армии.


Вместе с другими частями 8-й армии воины-латыши почти весь октябрь находились на передовой линии на окраине Петергофа. Они врылись в землю и из окопов вели огонь по гитлеровцам. Некоторые бойцы поднимались на третий этаж разбитого здания военного городка и оттуда обстреливали немецкие позиции. Чувствительные потери немцам наносили отличные стрелки Мауриньш и Гравитис, вооружённые винтовками с оптическим прицелом. Обычно они выходили на «охоту» ранним утром, когда гитлеровцы занимались утренним туалетом или отправлялись на кухню за завтраком. Полку была придана батарея 76-миллиметровых орудий, которая поддерживала стрелков своим огнём. Действенную помощь оказывали крупнокалиберные орудия Кронштадтской крепости. По воспоминаниям участников боёв, в значительной степени именно благодаря их мощным ударам по врагу удалось удержать Ораниенбаумский плацдарм. В осенние дни 1941 г. часто шли дожди, боевые позиции заливало водой, по утрам было холодно, не хватало продовольствия. Но латышские стрелки цепко удерживали свои позиции. Отважно действовали девушки-санитарки. Зелма Лутере, Лидия Васкс, Алиса Брисоне, Валентина Иванова и их боевые подруги спасали под неприятельским обстрелом жизнь раненых. Бывали моменты, когда девушки брали в руки винтовки и сами вели огонь по врагу.


Контратака на ближних подступах к Ленинграду

В ходе летних и осенних боёв полк понёс значительные потери и фактически утратил боеспособность, поскольку в строевых подразделениях почти не осталось людей. На 7 октября 1941 г. в латышском полку состояло 196 человек, из них только 51 на передовой линии [68].


Рихард Шнейдер

Людей волновала дальнейшая судьба полка. Рихард Шнейдер (1908-1974) и Зелма Лутере были делегированы в Ленинград к члену Военного совета Ленинградского фронта А. А. Жданову. В Смольном делегацию принял представитель Военного совета фронта, которому делегаты сообщили, что после продолжительных боёв в латышском полку осталось очень мало людей и они просят для дальнейшей борьбы с врагом направить их в Латышскую стрелковую дивизию. Как вспоминает З. Лутере, представитель Военного совета указал, что Ленинград блокирован и выезд из города затруднён. 20 октября 1941 г. последовал приказ № 0102 штаба 8-й армии о расформировании 76-го отдельного латышского стрелкового полка, в котором к тому времени в строю осталось всего 167 человек. Из рядового и сержантского состава полка (95 человек) была создана стрелковая рота, которую передали в распоряжение 11-й стрелковой дивизии [69], а 28 командиров и политработников откомандировали в резерв штаба 8-й армии. На этом закончился боевой путь 76-го отдельного латышского стрелкового полка, воины которого самоотверженно защищали Ленинград.


Командир 11-й стрелковой дивизии, в чьём подчинении находился латышский полк во время боёв под Ленинградом, генерал-майор В. И. Щербаков позднее дал высокую оценку его бойцам и командирам. «Личный состав латышского полка, -- писал он, -- являл собой образец преданности социалистической Родине и постоянной готовности выполнять любое боевое задание. На латышей смело можно было положиться в любом сражении» [70].


Командиром латышской стрелковой роты 11-й дивизии был назначен рижанин, бывший моряк Волдемар Круминьш (тот самый рабочегвардеец, который спас отступавшую 11-ю дивизию), политруком -- елгавчанин Рихард Шнейдер.


Дети Ленинграда

4 ноября 1941 г. части 11-й стрелковой, дивизии, в том числе рота под командованием В. Круминьша, были морем перевезены с Ораниенбаумского плацдарма в Ленинград, где в течение декабря располагались в Володарском (ныне Невский) районе города. Ленинград в это время начал испытывать большие трудности в отношении снабжения продовольствием. Паёк был скудным, и измотанным в боях людям приходилось нелегко. На день выдавали всего по сто граммов хлеба и немного муки для похлёбки. Но бойцы не унывали. В те дни они приняли резолюцию, звучавшую как клятва: «Мы -- латышская стрелковая рота, наша родина оккупирована врагом. Нам выпала честь защищать город Ленинград. Мы с честью выполним эту задачу и в неразрывном единстве с другими народами Советского Союза разгромим фашистские войска…». Под резолюцией стояли подписи: В.Круминьш, Б.Булис, К.Миллер, К.Гайлис, Р.Качанов, сержант Р.Клейн [71].


Вскоре 11-я стрелковая дивизия была направлена на Колпинский участок фронта, где занимала оборону до 3 января 1942 г. В эти дни восточнее Ленинграда советские войска вели упорные бои с целью прорыва блокады города. 11-я стрелковая дивизия через замёрзшее Ладожское озеро была переброшена на «Большую землю» -- в распоряжение 54-й армии Волховского фронта, войска которого продолжали предпринимать одну за другой попытки деблокировать Ленинград. Но прорвать блокаду тогда не удалось.


11-я стрелковая дивизия в ходе упорных боёв освободила станцию и посёлок Погостье в районе между Мгой и Киришами (юго-восточнее Ленинграда). Батальон, в состав которого входила рота В.Круминьша, получил задание закрепиться в посёлке и удерживать его во что бы то ни стало. Бойцы роты расположились в подвалах нескольких домов. Рядом, в лесу, окружавшем Погостье, засели немцы; они прочно зарылись в землю, настроили дзотов. Здесь, в схватках с врагом проявили себя В.Круминьш, А.Крауклис, В.Арманович, К.Анисимович, Я.Зушевич, Р.Шнейдер, Я.Плацис, Б.Булис, Ж.Ламберт, В.Бандениекс, В.Акерманис и др. Некоторые из них, в том числе командир роты Круминьш, сержант Гротс, рядовые Балтер, Палтыньш, погибли в боях [72].


Ещё в августе ЦК КП(б) Латвии и СНК Латвийской ССР вошли с ходатайством в Государственный Комитет Обороны о создании латышской стрелковой дивизии. В сентябре было принято соответствующее решение и в Гороховецких лагерях под Горьким началось формирование 201-й латышской стрелковой дивизии Красной Армии. В связи с этим встал вопрос о направлении латышских бойцов и командиров из-под Ленинграда в формирующуюся дивизию.

29 января 1942 года через замёрзшее Ладожское озеро последние бойцы рабочих добровольческих полков выехали к месту формирования новой Латышской дивизии. На тот момент, в строю их оставалось всего 12 человек…


Заключение


История латышской Рабочей гвардии, самоотверженность и мужество, проявленные её бойцами в начальных сражениях Великой Отечественной войны, есть тема незаслуженно замалчиваемая и почти забытая. В последнее время много и часто говорят об истории латышского легиона СС, но крайне редко вспоминается подвиг латышских добровольцев, воевавших с нацизмом в самое трудное время, когда многие представители партийно-советского актива спасались в эвакуации, в глубоком тылу, когда многие благоразумные обыватели элементарно выжидали, на чьей стороне окажется верх.


Несколько тысяч бойцы Рабочей гвардии не выжидали. Они сражались, честно исполняя свой долг. Они защищали будущее своей страны, они боролись с поистине инфернальным злом – германским нацизмом, ценой собственной жизни отстаивали свои идеалы и принципы.


Помимо двух латышских полков, на территории Эстонии вели бои с противником ещё другие, в основном, небольшие отряды латышских добровольцев. Так, например, целая рота латышей входила в состав эстонского Нарвского рабочего полка. Отдельные группы латышей сражались в рядах других эстонских добровольческих отрядов. Об общей численности латвийских добровольцев, воевавших на территории Эстонии летом 1941 года, имеются весьма разноречивые данные. Очень трудно учесть все группы латышской Рабочей гвардии, входившие в состав эстонских добровольческих батальонов и рабочих полков.


Боевой вклад бойцов и командиров латышских добровольческих полков, внесённый ими во время боёв на территории Эстонии и Ленинградской области, неоценим. Они являлись ударной надёжной силой на самых напряжённых участках фронта. Неоднократно их отдельные роты придавались для усиления частям и соединениям, сражавшимся в оборонительных боях 1941 г. на земле Прибалтики и в те трудные дни отряды латышских добровольцев становились самыми надёжными подразделениями Красной Армии. Их подвиги, их кровь, их безвестные могилы стали весомым вкладом в общенародную Победу.


Можно с уверенностью сказать, что героическая борьба латышских рабочих полков в июле-августе 1941 г. благотворно повлияла на решение о создании латышской стрелковой дивизии – первого национального соединения Красной Армии в годы Великой Отечественной войны.


Не все рабочегвардейцы погибли в первые месяцы боёв. Некоторые из них вернулись в строй после излечения в госпиталях, влившись в ряды латышской стрелковой дивизии. Они успешно боролись с нацистскими захватчиками под Москвой, Старой Руссой, Даугавпилсом, Резекне и Ригой. Другие продолжали сражаться в подполье и партизанских отрядах. Но в большинстве своём, бойцы латышской Рабочей гвардии сложили свои головы в годы войны. В 1966 г. в Риге прошёл слёт ветеранов Рабочей гвардии. На нём присутствовало около 150 человек…

Светлая им память!


И.Н.Гусев, Э.А.Жагарс


[30] ЛГА. Ф. РА-301. Оп. 1. Д. 44. Л. 5.

[31] Райд Я.Г. Указ. соч.

[32] ЛГА. Ф. РА-301. Оп.1. Д. 118. Л. 39.

[33] Там же. Д. 44. Л. 9.

[34] Там же. Л. 5.

[35] 1-й батальон 2-го латышского рабочего полка успел заблаговременно отойти из района Паламузе на северо-восток и избежать окружения.

[36] Metsaots K. Sõjaveteraanid pajatavad. -- Tallinn, 1966. -- lk. 21-22. В ходе боя было убито до 70 гитлеровцев, уничтожены 2 бронетранспортёра. Погибло 28 бойцов латышского полка (их легко было отличить по синим гимнастёркам – форме Рабочей гвардии Латвии).

[37] Сохранился список (21 фамилия), составленный Тартуской префектурой политической полиции на лиц, задержанных в районе Тарту. Это были в основном бойцы 2-го латышского полка, выходившие из окружения. Против многих фамилий стоит отметка «расстрелян». По воспоминаниям участников событий, гитлеровцы уничтожили ещё две группы рабочегвардейцев – 20 человек в Муствээ и 30 в Торма. См. Савченко В.И. Указ. соч. С. 89.

[38] Райле O. Тайная война. – М., 2002. С. 166-167.

[39] Райд Я.Г. Указ. соч.

[40] Eesti Sõna. 1942. № 168. 24.VII.

[41] Eesti Sõna. 1942. № 169. 25.VII.

[42] Eesti Sõna. 1942. № 165, 22.VII.

[43] Eesti riik ja rahvas II maailmasõjas IV. -- Stokholm, 1957. -- lk. 111.

[44] На правый бой, на смертный бой. -- Рига, 1968. Т. 1. С. 72.

[45] Там же. С. 71.

[46] ЦАМО РФ. Ф. 8-й армии. Оп. 5592. Д. 33. Л. 311.

[47] ЦАМО РФ. Ф. 8-й армии. Оп. 5592. Д. 33. Л. 312.

[48] На правый бой, на смертный бой. -- Рига, 1968. Т. 1. С. 75.

[49] Там же. С. 76.

[50] ЦАМО РФ. Ф. 8-й армии. Оп. 5592. Д. 33. Л. 313.

[51] Там же.

[52] Там же. Л. 314.

[53] История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945 гг. -- М., 1961. Т. 2. С. 89-90.

[54] На правый бой, на смертный бой. -- Рига, 1968. Т. 1. С. 77.

[55] Там же. С. 78.

[56] ЛГА. Ф. РА-301. Оп.1. Д. 89. Л. 7.

[57] Там же. Д. 66. Л. 8.

[58] Там же. Л. 9.

[59] Там же. Д. 89. Л. 9.

[60] Ленинский путь. 1941. 10 октября.

[61] Conze W. Die Geschichte der 291. Infanteriedivision 1940-1945. -- Bad Nauheim, 1953. -- S. 28.

[62] По данным Г.Брозиньша, в атаке участвовало 30 человек (см.: На правый бой, на смертный бой. В 2-х т. Т. 1. Рига, 1968, с. 80.).

[63] ЛГА. Ф. РА-301. Оп.1. Д. 32. Л. 122-124.

[64] На правый бой, на смертный бой. -- Рига, 1968. Т. 1. С. 80.

[65] Там же. С. 81.

[66] ЛГА. Ф. РА-301. Оп.1. Д. 44. Л. 50.

[67] ЛГА. Ф. РА-301. Оп.1. Д. 24. Л. 3.

[68] ЦАМО РФ. Ф. 8-й армии. Оп. 5592. Д. 34. Л. 381.

[69] ЛГА. Ф. РА-301. Оп.1. Д. 44. Л. 73; ЦАМО РФ. Ф. 8-й армии. Оп. 5592. Д. 6. Л. 193.

[70] Коммунист Советской Латвии. 1966. № 11. С. 62.

[71] ЛГА. Ф. РА-301. Оп.1. Д. 66. Л. 10.

[72] Там же. Д. 103. Л. 20.

Forgotten Regiments © 2020